Close
about

Обо мне

Ирина Жукова

Привет! Меня зовут Ирина и я журналист. Здесь - мои тексты о моде, искусстве и Минске. Всегда рада диалогу, поэтому написать мне можно сюда: zhukova.fashion@gmail.com. Добро пожаловать.

Поиск

  • Город
  • Мода
  • Из Минска с любовью: история Белорусского центра моды

    6 Окт 2017

    Чопорная архивная документация приобретает очарование, становясь свидетелем истории. Желтый лист формата A4 – ксерокопия решения № 416 от 21 апреля 1948 года, плохо читаемый машинописный текст.

    «Предоставить тресту Министерства легкой промышленности Белорусской СССР земельный участок между домами №6 и №18 по Советской улице под строительство 4-х этажного кирпичного дома швейных моделей» (орфография сохранена). С этой казенной формулировки начался Республиканский Дом моделей, который, пройдя через переименования, переезды, реорганизации и крах большой страны, стал позже известен каждому жителю Минска как Белорусский центр моды.

    5 ноября того же сложного послевоенного 1948-го Республиканский Дом моделей был открыт. С тех пор прошло почти 70 лет.

    Историю стоит уважать, какой бы бледной по сравнению с историей моды других стран она ни казалась. Первый логотип Белорусского центра моды (в материале используется современное название) – раскрытые ножницы – в этом контексте кажутся красивее и дороже золоченых вензелей уважаемых европейских брендов. И да, это текст не о проблемах, которые сейчас стоят перед Белорусским центром моды: они есть практически на всех важных для модного предприятия уровнях. Это воспоминания: история – не только даты и документы. Самые важные истории хранятся в личных архивах памяти, и, наверное, эта публикация станет архивным свидетельством совсем не пышной, но очень нашей, минской истории.

    Белые пятна истории

    Это удивительно, но, пожалуй, типично для Беларуси – не слишком внимательно относиться к прошлому и фокусироваться на вязком настоящем. К сожалению, архив Белорусского центра моды – преимущественно финансовая и кадровая отчетность; найти эскизы, а уж тем более образцы одежды прошлых десятилетий практически невозможно. Но вернуться в прошлое хотя бы тридцатилетней давности в БЦМ реально благодаря людям, которые работали здесь десять, двадцать, тридцать лет назад.

    Все они вспоминают Белорусский центр моды так тепло, словно это был их второй дом – пожалуй, так и было. Почти золотой век: здесь не было подковерных игр и конкуренции, поэтому время работы в БЦМ для них вспоминается как радостный период, наполненный продуктивным творчеством и бережными, почти семейными взаимоотношениями. Важная деталь: атмосфера красоты и созидания здесь захватывала всех, и в творческий процесс на равных включались не только художники-модельеры, но и конструкторы, технологи, мастера, швеи. Все победы Центра моды – общая заслуга, которая не регламентируется штатным расписанием.

    Помимо воспоминаний, можно опереться на по-настоящему энциклопедические знания предмета. Галина Мешкова работала в БЦМ художником-модельером с 1976 по 1991 год с перерывом в 5 лет, а сейчас преподает на кафедре текстиля в Академии искусств. Она – фанатичный (в наилучшем смысле) архивариус Белорусского центра моды. Благодаря ей в Академии искусств появился мультимедийный ресурс «Персоналии», посвященный художникам-модельерам БЦМ на протяжении всей его истории, а еще Галина защитила диссертацию по истории БЦМ.

    Поднять легпром

    Мы привыкли снисходительно и скептически относиться к белорусской легкой промышленности (как и ко многим явлениям родом из Беларуси, это наш национальный спорт). Чтобы понимать, что БЦМ сделал в то время для становления до сих пор еще эфемерной белорусской моды, нужно разграничивать те модели, которые проходили через прокрустово ложе производства тех предприятий, что работали на основе закупленных эскизов и лекал БЦМ, и ту работу, которая велась в цехе перспективного моделирования. Там создавались направляющие коллекции по основным модным тенденциям: их художники-модельеры изучали на ежегодных методических семинарах – сначала в Москве, а затем и здесь, в Белорусском центре моды.

    Архивная цитата из 1970-х – доказательство этого разделения массовой одежды и одежды остромодной, индивидуальной: «…приспосабливать промышленность к производству уникальных изделий просто нецелесообразно». Модели одежды из направляющих коллекций попадали на страницы иллюстрированного каталога «Мода», который издавался с 1970-х (оцените тиражи: уже в 1980-х – 300 000 экземпляров). Просто посмотрите на старые иллюстрации: вполне актуальная времени и социальным тенденциям одежда.

    белорусский центр моды

    Эльвира Жвикова – бывший художественный руководитель Белорусского центра моды, но ее до сих пор ассоциирует именно с ним. Она пришла в БЦМ в конце 1980-х – и для многих именно она стала синонимом Центра моды. А тогда она была, по ее собственным воспоминаниям, нонконформисткой и экзальтированно одетой рыжей девушкой, носила короткую стрижку с длинными панковскими прядями и шила пиджаки из портьерных тканей. В БЦМ попала эпически: «Преддипломную практику я проходила здесь, работала с конструкторами в перспективной группе, все отнеслись ко мне внимательно и трепетно. Мне очень захотелось сюда попасть! Я обивала пороги, осаждала Владимира Васильевича Булгакова [художественный руководитель в те годы – прим. авт.], но вакантных мест не было. Распределение я получила на трикотажную фабрику «Алеся», но… судьбу не обманешь. К назначенному времени – 1 августа – я туда приехать не смогла, и они взяли на мое место другого специалиста. Я – бегом в Центр моды! И, надо же, в то лето одна из художников-модельеров на отдыхе познакомилась с молодым человеком, вышла замуж и переехала. Место для меня в итоге освободилось».

    Схема работы молодого специалиста была такой: «Поначалу речи о подиумных коллекциях не было, нужно было зарекомендовать себя в коммерческом плане. Все дизайнеры были закреплены за конкретными предприятиями. Это было даже интересно… Ты после института – нигилист, и это нормально в молодости. А тебя спускают с небес на землю: раз в квартал я должна была разработать 40 халатиков – между прочим, среди них были и так называемые «особо модные модели», и надо было придумать что-то эдакое… с перламутровыми пуговицами. И сделать надо было 120-150 эскизов, чтобы из них на худсовете выбрали 40 подходящих. За мной закрепили УЖ 15/4 – женскую тюрьму, и туда тоже надо было ездить на отбор эскизов, я около двух лет работала с их швейным производством».  Так начиналась карьера главного художника-модельера. «Двойное сито» худсоветов – испытание не из легких. Галина Мешкова порой не узнавала собственные эскизы в готовых моделях: «В конце 70-х не было фурнитуры, было мало тканей. Помню, белая болонья шла только на кантики: так мало ее было. Получалась двойственная ситуация: мы разрабатываем красивую и актуальную одежду, отдаем на предприятие образцы, а они, например, меняют молнию на пластмассовые пуговицы. Никогда не забуду, как я сделала однотонный костюмчик с кантами в морском стиле, а на Полоцкой фабрике для него взяли ткань в цветочек. Я возмущалась, а мне ответили: «Какая разница? Все равно в продаже такого нет!» Они меня два дня уговаривали подписать: пришлось, конечно, но это была уже не моя модель».

    Зато руководство Центра моды отличалось лояльностью к экспериментам. Несмотря на прозаически-практические разнарядки по халатам, здесь оставалось место дизайнерским поискам. В 1987 Жвикова решила поработать с денимом, сделала экспериментальную партию объемных джинсовых курток. Но их нужно было постирать по особой технологии, и ей пошли навстречу: нашли деньги, нашли, где это можно сделать. «Жесткий опыт ограничений дизайнера ГОСТами и остальным необходим. Если ты гений, неужели слабо себя показать в этих условиях? Мне было интересно решать непростые задачи. Хотя спорить на худсоветах приходилось, ругалась страшно. У меня отличное художественное, конструкторское и технологическое образование, и это всегда облегчало разговор: когда мне говорили, что так сделать нельзя, я показывала, что можно, и рассказывала, как именно. Так что разговор был на равных, хоть, наверное, и думали: «Ну наглая… Но давайте попробуем».

    Социалистический маркетинг

    Риторика передового производства не обошла стороной и БЦМ. Директива от 1958 года гласит: даешь ликвидацию примитивизма и упрощенчества в новых моделях и конструкциях. Руководство явно ставило задачи куда более масштабные, чем просто отшив одежды – хотелось максимально возможной эстетики и актуальности. В архивных справках от 1960 года в структуре социалистического модного предприятия появляется прогрессивный рекламно-выставочный отдел. Правда, через восемь лет получает более корректное с точки зрения идеологии и причудливое для современного уха название – отдел пропаганды моды.

    белорусский центр моды

    Еще один пример адекватного подхода, который сегодня назвали бы клиентоориентированным: с 1970 года один раз в месяц каждый художник-модельер и конструктор становились за прилавок, выступая в роли продавца, принимая претензии и пожелания целевой аудитории. Галина Мешкова посещала с такими визитами магазин больших размеров «Богатырь»: «Оказалось, наши платья узки в рукавах – после этого мы стали делать проймы шире, благодаря покупателям. По характеристикам и расчетам получается одна ширина рукава, в жизни – другая». Это практиковалось вплоть до перестройки: именно так в БЦМ представляли себе обратную связь с клиентами,  и некоторое время она работала.

    Списки на приобретение модных штучек – не изобретение современных галантерейщиков. Такое практиковалось еще 70-х в БЦМ: были настоящие очереди на бумаге, сотрудники честно выжидали свою куртку или блузку. Эту одежду носили, и Галине то и дело попадались прохожие в одежде ее авторства.

    Герои невидимого фронта

    Профессия художника-модельера уже тогда была элитной, а на фоне сталеваров и школьных учительниц и подавно считалась экзотичной. Когда Эльвира поступала в московский институт им. Косыгина, конкурс был 15 человек на место. Но публичными людьми дизайнеры 70-х, 80-х, 90-х не были, и даже в каталоге «Мода» их фамилии появлялись не всегда. Обидно не было: категориями публичности и амбициозности не мыслили. Хотя в биографии Галины Мешковой есть забавная история о том, как однажды в БЦМ пришел паренек, который искал «ту самую» Галину Мешкову. В его папке хранились газетные вырезки о БЦМ и о ней.

    Галина сейчас преподает дизайн в Академии искусств, но, судя всему, бывших дизайнеров не бывает. Это профдеформация, и она въедается и остается навсегда: ни одного неэстетичного жеста или детали образа. «Мы гордились своей профессией. Даже услышать в свой адрес «модельер» было за честь. «Это же модельеры, какие у них банты…» Я все время накручивала какие-то шарфы, поэтому все говорили: «Сразу видно, Мешкова – вот это настоящий модельер». У Булгакова даже иногда спрашивали, не манекенщица ли я. Так что мы всех пленяли своими образами, не говоря о том, что мы умели делать что-то интересное».

    Модные турне

    Наверное, здесь никогда не было рутины. Раз в год проводились семинары для предприятий по новым тенденциям моды (Владимир Васильевич читал лекции) и показы коллекций с обувью, головными уборами, трикотажным блоком (художники-модельеры Маргарита Сычева, Татьяна Терехова). Это были объемные коллекции, с грандиозными постановками: тогда было модно привносить элементы танца в дефиле. Дизайнеры и манекенщицы выезжали на ярмарки в Москву, Ленинград – сотрудничали со всем бывшим Советским Союзом. Тогда только-только началось движение модных конкурсов, и на Таллиннских днях моды коллекции Владимира Булгакова, Ольги Ломако и Нины Остапенко всегда занимали первые места: «Был очень красивый и масштабный проект на корабле «Георг Отс», который выходил в залив…». Звучит не хуже Поля Пуаре и его трех кораблей, сплавляющихся по Сене, верно?

    В конце 80-х начались сумасшедшие заграничные поездки: делегация БЦМ оказалась в Италии, и наши художники-модельеры  смогли посетить предприятия Gucci и Fendi, увидели авторские работы Лагерфельда. Потом была первая поездка в Париж, берлинский подиум и коллекция БЦМ на нем, выставка в Дюссельдорфе и 40-дневное путешествие Центра моды в Китай – с коллекциями Нины Остапенко, Ольги Ломако и Надежды Прищеп.

    белорусский центр моды

    Коллекции БЦМ в заграничных поездках демонстрировали белорусские манекенщицы. В 80-х годах бригадиром демонстраторов одежды (сейчас эту должность назвали бы скаутом) была Ольга Викентьева: помимо обязательного учета рабочего времени штатных и внештатных манекенщиц она искала на улицах Минска новые лица. Постановщика дефиле и одну из манекенщиц Алису Черноусову, статную блондинку, лондонская пресса назвала «танцующей Алисой», и ей восхищался Пьер Карден.

    Мэтр Пьер в окрестностях Немиги

    Среди эскизов Галины Мешковой есть особенный: с автографом Пьера Кардена. В июле 1987 года мэтр приезжал в Беларусь с одной из своих коллекций, и показы проходили в демонстрационном зале Центра моды. Пять дней он провел в Минске, пять дней сотрудники БЦМ выстраивались в очередь – «подежурить у коллекции». «Он приезжал со своим  директором и личным гуру – китаянкой, к советам которой очень внимательно прислушивался. Она все время меняла очки – мы даже думали, что она с их помощью фотографировала эскизы… Карден после просмотра наших работ сказал, что из одной только модели он мог бы сделать коллекцию: столько в них было идей, столько линий. «Это самые талантливые художники, которых я видел», – сказал тогда он. Мы полтора часа беседовали, а когда я спросила о следующем модном сезоне, он почему-то возмутился и никаких прогнозов нам не дал. Сказал только, что у него прогнозы – каждые три месяца, а мы этого даже не понимали: мы ведь работали на годовой период», – Галина Мешкова помнит визит Кардена так детально, словно это было вчера. Помнит даже то, что модельер менял в день 2-3 костюма.

    белорусский центр моды

    Белорусский центр моды

    Пьер Карден в Беларуси. Фотографии из архивов БЦМ.

    Когда он приехал, помост и проход к нему устлали по просьбе Пьера белым льном. И работал он на этом льне босиком: сам выбирал манекенщиц, сам подкалывал одежду. К каждой модели привез по шляпке – их было больше сотни. Два чемодана колготок – оставшиеся после показа раздали сотрудницам Центра моды. (Сейчас это звучит странно, но не стоит забывать о досадных приметах эпохи тотального дефицита, это тоже наша история).

    «Мы восхищались его кутюрным кроем – словно морская волна, спираль. Билет на показ Пьера Кардена стоил пять рублей, и это было очень дорого».

    Звездные орбиты

    Начались 90-е годы: они были одинаковы для всех, в том числе и для БЦМ. Но социальной драмы не случилось: деятельность диверсифицировали вполне в духе времени. «Это были 90-е, мы выживали как могли» – в одной фразе из небезызвестного фильма выражена вся суть эпохи. Проблемы начались, когда от Белорусского центра моды ушли все предприятия-заказчики, десятилетиями покупавшие эскизы, техдокументацию и лекала. У промышленников не было своих дизайнеров, вся разработка шла здесь. Но в 90-х им оказалось дешевле оплачивать штатную единицу собственного дизайнера, нежели продолжать работать по сложившемуся сценарию, полностью опираясь на БЦМ. Началась волна сокращений: в штате осталось 5-6 дизайнеров из 30. Став ОАО, Белорусский центр моды не получал дотаций от государства и жил за счет работы по давальческой схеме (немецкие, французские и российские компании) и за счет активной частной клиентуры.

    С частными заказчиками устанавливались больше чем клиентские – доверительные партнерские отношения. Белорусский центр моды в 1990-е одевал всех: от посольских и номенклатурных жен до звезд телевидения и эстрады. Елена Спиридович, Зинаида Бондаренко, Лика Ялинская, «Верасы», «Сябры», «Песняры», оркестр Финберга и сам маэстро – все они побывали в здешних примерочных, с ними работали Жанна Гуща, Ольга Ломако, Надежда Прищеп. Здесь же, в БЦМ, начинала дизайнерскую карьеру Лена Цокаленко. Сильные дизайнеры всегда в цене, поэтому БЦМ стал салоном высокого класса, где доверие к возможностям дизайнера стало безграничным. «Мы отличались объемным видением. К нам приходили не за фасончиком – за образом, настроением и стилем», – говорит Эльвира. Выбор состоятельным клиентом дизайнера из БЦМ при возможностях покупать высокие бренды (и при невероятной к ним любви в эпоху первоначального накопления капитала) в любом случае говорит о том, что потенциал БЦМ был намного больше, чем мы привыкли считать. В одном из старых, еще 2000 года, интервью с Любовью Манулик, на тот момент директором БЦМ, мы нашли такую цифру: 1650 индивидуальных заказов в год.

    Новое время

    В 1999 Жвикова стала главным художником, примерно в то же время БЦМ стал сотрудничать с немецкой компанией Weiss Consulting Group. Специалисты компании проводили общее обучение дизайнеров БЦМ. Они показывали, как работают современные дизайнеры в Европе, какие выставки необходимо посещать, какова методология создания коммерческих и подиумных коллекций – это был важный шаг в истории БЦМ, который искал новые пути развития в новом обществе. Имеющихся знаний и опыта уже не хватало: Беларусь, хоть и специфично и натужно, но интегрировалась в Европу – в том числе и в европейскую моду, а в ней сумма необходимых базовых знаний для успешного дизайна одежды была иной. Именно тогда руководство БЦМ стало задумываться о том, что нужно выходить на рынок: стали делать подиумные коллекции с блоками для запуска в коммерческую линию, обратились к традиционным материалам – появилась линейка «Галерея льна». По инициативе Любови Манулик начались фестивали «Меховой бум», «Лен», «Ситцевый бал». Именно БЦМ проводил первую в Беларуси Неделю моды. Именно БЦМ был единственным на тот момент активным ньюсмейкером в среде моды и дизайна.

    Эльвира Жвикова

    2000-е принесли БЦМ новые возможности, и теперь семинары для специалистов отрасли всей страны проводились дважды в год и сопровождались показами трендовых сезонных коллекций. «В последние годы мы имели возможность работать на отличном текстиле – французском и итальянском, в сочетании с отечественными тканями получались отличные миксы и для коммерческих, и для подиумных коллекций. Так было не всегда – до 2000-го года ситуация была другой. Я помню свою растерянность, когда я впервые увидела роскошные ткани со сложным дизайном – они были для меня настолько прекрасны, что я не понимала, зачем с ними  вообще что-то делать.

    Выделить «золотой период» непросто. Получилось, что все время моей работы в БЦМ было сопряжено с какими-то катаклизмами: перестройка, 90-е годы, изменения 2000-х, кризис 2008-го, непростые процессы в обществе и экономике. Я бы сказала, что Центр моды всегда существовал вопреки, а не благодаря. Да, было непросто, но Центр моды формировал вокруг себя модную атмосферу, и в определенных проектах у нас это получалось. Возможно, мы кое-что упускали: например, момент пиара и активной работы с прессой. Но для меня самый яркий период – с начала 2000-х: коллекции, поездки, интересные клиенты. И я работала уже более осознанно, с пониманием того, куда я иду и для чего я все это делаю. Но выделить что-то самое яркое я не могу: каждый год приносил новый проект – наше общее дитя, которое мы выпускали в мир». Эльвира несколько лет покинула БЦМ.

    Сегодня же — штиль: BFC хоть и участвует в Белорусской Неделе моды и Brands Fashion Show, показывая сезонные коллекции и стараясь, чтобы о них не забывали, многое здесь нужно переосмысливать и менять. Прогнозировать будущее сложно, но это и не было, напомню, целью этого текста. Мы говорили о прошлом, которое порой вдохновляет ничуть не меньше, чем самые лучезарные перспективы.

     

     

    Хроники Белорусского центра моды. Официально. 

    5 ноября 1948 – начал свою деятельность Республиканский Дом моделей.

    1957 – изменена производственная структура в сторону более глубокой специализации (бригады: мужской верхней одежды, женской верхней одежды, детской верхней одежды, женского легкого платья, детского легкого платья).

    1959 – Республиканский Дом моделей начал моделирование головных уборов, обуви и некоторых видов галантереи.

    1968 – Республиканский Дом моделей переехал в новое здание на Парковой магистрали (проект архитектора Василия Геращенко), где и располагается по сей день.

    26 октября 1973 – Республиканский Дом моделей переименован в Белорусский республиканский Дом моделей.

    21 января 1988 – Белорусский республиканский Дом моделей  переименован в Белорусский центр моды.

    1992 – открыт магазин Белорусского центра моды.

    7 июля 1994 – Белорусский центр моды преобразован в открытое акционерное общество.

     

    Метки:

    Читайте также:


    Добавить комментарий

    Войти с помощью: 

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *